В Кито мне удалось найти агентство «Кламентур», в котором я арендовал пластиковые ботинки за четыре доллара, по два с половиной за ледоруб и кошки. Закупив продовольствия на шесть долларов продуктов, я выдвинулся к горе и в три часа дня, доступившись, был у входа в Национальный парк Котопакси.
Мало того, что за вход надо платить 10 долларов, они еще требуют сопровождение гидом. Такой поход
выливается в 250 долларов. Я не мог себе этого позволить, а посему за двести метров до входа я залез через колючую проволоку на территорию национального парка и, обогнув чек-пост, вышел на дорогу. Машины уже к базовому лагерю не шли, и мне пришлось пройти пешком эту дистанцию около двадцати километров с перепадом высоты в два километра. 2 800 метров – вход в национальный парк и 4 800 – базовый лагерь.
Уставший, я рухнул на топчан, который здесь бесплатно, и заснул. Через полтора часа, то есть в 12 ночи народ на приюте начал шевелиться и собираться на выход к вершине. Я проснулся и пошел на кухню попить чаю. Поговорив с колумбийским гидом, решил идти на восхождение.
Через 20 минут, попив колумбийского кофе и съев овсянку, я стоял на
выходе с ледорубом в руке. Первые полтора часа подъем шел по сыпухе, смешанной со снегом, затем начался ледник с тираками, и одев кошки, я начал прыгать по ледовым мостам, так как шел без связки. Трещины по глубине давали хорошие шансы сломать себе шею, но через два с половиной часа все-таки я вышел на финишную прямую. Это был крутой подъем без трещин, но порой приходилось идти по снежным полкам шириной в ступню.
Начался снег и гиды боялись схода лавин. Я пошел первым, они медленно потянулись за мной, в результате через полтора часа мы были на вершине. Колумбийский гид, англичанка Тина и я. Обнявшись, поев шоколада и выпив ледяного колумбийского кофе, мы двинулись вниз. Мне опять, как и на Чемборасо, была предложена веревка. Я вщелкнулся в связку, спуск занял около полутора часов.![]()
Покушав бомжовку и попив чая, предложенного гостеприимным немцем, я пошел поспать пару часов, так как с трех часов дня до девяти утра дремал только полтора часа и поднял три километра высоты.
Передохнув, я собрал вещи и пошел вниз. Смотрители отеля денег за кипяток с меня не брали. Вскоре я застопил машину, которая вывезла меня через другой выход к селению Мачачи. Оттуда я поехал в Кито отдавать арендованное снаряжение.
На выходе из национального парка также проверяют. Я проскочил, но будьте осторожны.
Эта погода уже достала и я пошел в сторону Кито. От Коко, достопившись до селения Кучи, я спросил у полицейских, где можно переночевать, и один из них по имени Ленин сказал, что у него. Это добавило моего
уважения к вождю мирового пролетариата, а его эквадорский тезка отвез меня к себе домой, накормил и предоставил ночлег.
Утром он мне показал свою «финку», значит – фазенду. Мы ели свежие плоды какао, посмотрели маленьких обезьян, живущих там же, по-видимому, это были игрунки, поговорили с его домашним попугаем и я двинулся дальше к вулкану Равинтадор. Около него находится самый выдающийся водопад Эквадора Сан-Рафаель. Я не мог его пропустить.
Проскользнуть кассу не удалось и с меня начали требовать заплатить 10 долларов за вход в национальный парк. Я вежливо отказался, мотивировав это моей безденежностью. Они извинились, сказали, что пропустить без билета меня не могут, я воспринял это как знак, что пора действовать. Оставив рюкзак на хранение в кассе, через минуту я вошел в джунгли, а уже через десять минут я выскочил на дорогу к водопаду, обогнув
главный вход, и вскоре был на смотровой площадке, до которой около одного километра вниз по тропе. С нее открывается панорама гор, покрытых джунглями и сам водопад. Срывающийся со стапятидесятиметровой высоты огромный поток утопает в тумане, поднимающемся с места падения. Осмотрев сие творение, я почитал там мантру, поднялся вверх к кассе, забрал рюкзак и уехал а Кито.
В Кито, по мудрому совету жены Александра, я ночевал в парке Метрополитана. Территория огромная, можно зарыться подальше и никто беспокоить не будет. Более неприветливой русской диаспоры, чем в Эквадоре, я не встречал. Меня об этом предупреждали в Аргентине. Русский народ здесь не наигрался в бизнес, а посему с головой погружен
в него, строит отели и рестораны.
Надо отдать должное эмигранту Вячеславу, который в результате дебатов с эквадорианской женой согласился взять на хранение мой рюкзак. Я налегке наслаждался обзорной экскурсией по Кито. Город симпатичен, в историческом центре много строений колониальной эпохи, церковь в готическом стиле, множество музеев, монумент, посвященный тем, что здесь находится экватор. Еда в городе подороже, чем в остальном Эквадоре, где-то от двух с половиной долларов, множество турагентств предлагает туры во все уголки страны и зарубежье. А я ушел отсюда на вулкан Котопакси.
Покинули сосны и ели,
Оставили лед и пургу.
И в Эквадоре осели,
Построившись на берегу.
Ну, что изменилось в сердце,
Стал ли светить ты ярче?
Дал ли душе согреться,
Той, что все время плачет?
Песни звучат все те же,
Голова выдает все по-русски.
Счас тебе, эквадорец, врежу,
Потому что мне просто грустно.
И сужу, и судимый буду,
Потому что я часть этой расы.
Говорю напрямую, грубо
И наплевать, если кто не согласен.
Уже четвертый день я находился в джунглях вниз по течению реки Нато. Жизнь текла неторопливо. С утра, пожарив бананы и заварив чай с лимоном, я расположился рядом с пальмой, деревом и поросшим густой растительностью пнем и начал прием пищи. Недалеко от меня, на втором этаже здания, в котором располагается рецепшен, пил кофе администратор.
Вдруг я заметил движение в районе зеленого пня. Присмотревшись, я увидел змею. Это была древесная гадюка, примостившаяся на стеблях молодых побегов. Приблизившись к ней, я сделал небольшой выпад в ее сторону, пытаясь спугнуть, но она удивленно посмотрела на меня, напряглась, вытянулась в мою сторону.
Администратор, заметив эти движения, взял палку и кинул ее в змею. Она плюхнулась на землю и поползла быстро к пальме, которая была высотой около пяти метров.
Ловко, она забралась на ветку этого растения и оказалась выше Александра. Теперь она контролировала ситуацию.
Если я проходил внизу, она поворачивала свой взор на меня, а если администратор кидал палку в нее, то она лишь напрягала свое тело, не пытаясь убежать или спрятаться. В своей жизни я видел змей сто, может, сто пятьдесят раз, и во всех случаях животные уходили от общения, завидев человека.
Эта же гадюка чувствовала себя здесь хозяином и глядела на нас, как на нежелательных пришельцев. Это была ее территория. В конце концов, она прыгнула в сторону здания, но завидев администратора, сменила свою директорию и скрылась в корнях рядом стоящего дерева.
Да, дух джунглей дал знак, что эта территория принадлежит природе, и люди здесь лишь случайные гости. Можно вытравить землю ядом, вырубить деревья, где живут животные, убить самих животных, но дух джунглей победить невозможно.
В Coca я познакомился с русским по имени Александр. Он оказался администратором отеля, старающегося слиться с природой, и в результате недолгих переговоров я был взят на проживание в нем, за что я выполнял некоторую работу – ловил листья в бассейне, а так же собирал их же по окрестной территории.
Порой привлекался к более изощренным пыткам. Из реки, кишащей анакондами, пираньями, сопротивляясь бешеному течению, мне пришлось достать бензопилу. В награду я получил немного корма, рабочую хижину, реку, джунгли и небо.
На третий день моего пребывания удалось изловить в реке тропического сома, которого здесь называют «мотa», весом около килограмма. Он был зажарен и съеден мной тут же. Из головы его я сварил отличный супчик.
Пробежав прилегающие джунгли, я наткнулся на муравьев-конго, трое из которых укусили меня. Болевые ощущения в местах укусов сохранялись в течение пяти-шести часов. Более 4-х сантиметров черные насекомые вдесятером могут покончить с человеком. Уважение к муравьям у меня пропало много лет назад в Тайланде, когда в ночи они прогрызли палатку и вынесли у меня рис. Впоследствии не однажды эти насекомые наносили мне ущерб, съедая сахар, бомжовку и печенье. Много раз я наблюдал, как эти наглые кровожадные твари уносили трепещущее тело неосторожно выползшего червяка или гусеницы. Я не соглашусь с великим баснописцем в предпочтении к насекомым и буду на стороне балерины- стрекозы, дарящей миру красоту полета и грации и критично отнесусь к природным ворам, разбойникам и грабителям муравьям. Джунгли полны жизнью, они не умолкают ни днем и ни ночью. В каждом уголке их идет работа. Кто-то и что-то рождается и умирает, кто-то кого-то съедает по очереди, река все это переносит с места на место, а вулканы переплавляют все в новые исходные материалы. Так было всегда, так есть и так будет.